Я был в горах. Утро прекрасное. Всё хорошо кругом – птички, небо, воздух, горы. Позади наше путешествие по Черногории. Всё на своем месте. Я бежал и думал: «Как же хорошо!».
Всё идеально. Последний рывок – быстро собраться, чекаут из отеля, подхватить Вику с Лиэль – и на всех парах в аэропорт.
В запасе ровно 15 минут. На самом пороге я еле отпросился у семьи вырваться на утреннюю пробежку.
– Может, не стоит? – деликатно спросила меня Вика.
– Ну что ты, – говорю, – одна нога тут, другая там.
У Вики интуиция…
Бегу. Вдруг на дорогу выскакивает растерянный турист:
– Excuse me, sir.
Ты ожидаешь, что он спросит тебя, как проехать, а я не знаю, я не местный, я просто бегун.
Через 10 мин чекаут, нужно собрать вещи, забрать семью и ехать в аэропорт.
Но он спрашивает совсем иное. Он показывает мне застрявшую в камнях машину:
– Can you help us, please?
Я говорю:
– Конечно!
Конечно, я готов помочь. Толкать – не строить. И к тому же у меня спортивная пробежка, почему бы не заняться немного утяжелением?
Вот так всё и началось. Подхожу к этой машине. Мой новый знакомый садится за руль, а рядом стоит его жена. Они похожи на голландцев – высокие, симпатичные блондины: и он, и его жена, и маленькая дочка.
Я думаю: «Это займет у меня один толчок. Я толкну, и всё покатится само собой».
Как может не покатиться, если я толкну? У меня всегда получалось толкать. И даже зачем мне помощь его жены? Я готов сделать это самостоятельно.
Тем не менее… Мы с женщиной стали толкать. Машина должна была покатиться. Она не покатилась. Мы толкнули еще раз. И еще. И еще. Я напряг всё, что у меня было. Машина даже не дернулась. Времени всё меньше. Какая-то загадка – машина как вкопанная. Никакой реакции!
Я посмотрел на часы. Время истекло… Можно же просто сказать: «Sorry, guys. I must go». Но уйти оказалось трудно. Меня попросили о помощи, и теперь я был не просто бегуном. Я надел облачение спасителя!
Мне хотелось соответствовать. Признать свою несостоятельность казалось невозможным – особенно перед иностранцами. Нам почему-то легче признать слабость перед близкими, чем перед человеком, которого мы видим впервые.
Я открыл Gemini, сфотографировал машину, спросил, что делать. Ответ бесполезный: убрать камень, раскачать, вызвать эвакуатор. Спасибо.
И тут сердце замирает: звонит Вика. Чувствую, виноват. Время чекаута истекло. Но не могу я всё так просто бросить, самолюбие не позволяет. Отвечаю скороговоркой:
– Вик, три минуты! Люди в беде, я должен помочь! Сейчас буду в отеле, всё успеем!
Вика промолчала. У нее интуиция и удивительный дар – терпение.
Ждать нечего, я выбежал на дорогу. Буду просить помощи сам.
Первая же машина остановилась – местные из Черногории. Мужчина оказался механиком, достал трос и закрепил его. Местная Honda дала газ, мы с голландкой толкали, мотор взревел, но машина не двигалась, а из-под капота Honda пошел дым. Все замолчали.
Не обессудьте за иронию, но местные тоже было надели облачение спасителей. Однако торопились домой после 130 километров горной дороги. Они сдались первыми:
– Sorry, guys. Вам Нужен джип или эвакуатор. We must go.
Оставили трос и уехали.
Уехали, а у меня время рейса приближается, тикает – сгорает на глазах.
Минуты чекаута в отеле шли на минус, надежды не оставалось. Я стоял на абсолютно безлюдной, затерянной глубоко в горах трассе. Вокруг – звенящая горная тишина и редкие скалы.
Счастье, что полчаса назад вообще удалось остановить черногорцев, ведь на этой одинокой серпантинной дороге машина проходит от силы раз в час.
Всё рушилось. Мой самолет рискует улететь, оставив всю семью здесь с огромными финансовыми потерями, но лихорадочное самолюбие не позволяло мне сняться с этой дистанции.
Я судорожно пытался спасти свой упрямый образ.
И вдруг сквозь горную тишину донесся глухой нарастающий гул. Едва заслышав этот звук мотора, я бросился на середину дороги. И из-за далекого поворота – словно из сказочного сюжета об Алых парусах, словно само спасение свыше – появился Он. Огромный, мощный, тяжелый Land Cruiser! Настоящий внедорожник, точно такой, какой был нам нужен!
Я стоял размахивая обеими руками как безумный: «Остановись, джип! Пожалуйста, остановись!» Джип с визгом и режущим свистом тормозов замер в считанных метрах от меня. Молодой водитель недовольно посмотрел на нас, нехотя вылез и оценил обстановку.
Он молча, без лишних слов зацепил оставленный черногорцами трос к своему фаркопу. Я снова встал возле застрявшей машины.
Джип дал газ. Трос звенящей стальной нитью натянулся, зарычал мощный мотор – и Land Cruiser сокрушительным рывком выдрал застрявшую Киа из каменной пасти прямо на асфальт!
– YES! YES! Есть! – взревел я на всю округу.
Я запрыгал, заплясал прямо посреди горной дороги, срывая голос от неистового, бурного восторга!
Голландцы опешили и, наверное, даже немного удивились такой невероятной моей реакции на чужую машину. Но я-то знал: я спас свой статус незаменимого спасителя! Пускай ценой риска опоздать на рейс, пускай ценой подступающей паники – главное, мое самолюбие с честью выдержало этот испытательный бой!
В самый разгар громкого ликования мой взгляд вдруг пересекся с замершей неподалеку фигурой. На краю дороги тихо стояли Вика с Лиэль с чемоданами и с молчаливым изумлением любовались моей неистовой пляской.
Сглаживая неловкость, я с наигранной бодростью выдохнул голландцам:
– This is my family!
Туристы бросились искренне благодарить Вику, а у нее хватило невероятного мужества и выдержки лишь мягко улыбнуться в ответ и произнести свое сакраментальное: – Don’t mention it… Какие пустяки! У Вики интуиция.
Мы вбросили чемоданы в багажник арендованной машины и погнали в аэропорт, прыгая по извилистым горным серпантинам. Но узкая трасса при въезде в город встала намертво. Пробка не двигалась. Минуты таяли, превращаясь в чистый кошмар: на табло в аэропорту шла посадка, окончилась регистрация, а мы всё еще стояли в заторе, глядя на часы. Мы въехали на территорию аэропорта ровно в ту минуту, когда наш самолет по расписанию уже должен был оторваться от земли и лететь домой.
Влетаем в терминал – и о чудо! Рейс задержали. Ровно на два часа.
На самолет успели.
Лайнер мягко оторвался от земли. Под крылом проплывали горные пики Черногории. Я откинулся на спинку кресла и повернулся к Вике:
– Знаешь, я всё думал об этой истории… Учитывая, как мы встали в пробку и въехали в аэропорт точно в минуту вылета, всё это кажется каким-то мистическим везением.
Но почему всё в итоге сложилось так гладко? Ведь если посмотреть прямо, извини за цинизм, то мы все – я, черногорцы – мы просто самолюбиво надевали маски спасителей: я боялся упасть в грязь лицом перед иностранцами, черногорцы хотели быть хорошими, водитель джипа просто не мог проехать мимо.
Все играли роли. Никто не хотел казаться хуже, чем он есть. Но почему из этого набора в итоге получилась помощь?
Может быть, внутри нас, людей, независимо от нас, живет идеальный образ взаимоотношений? Какая-то давно забытая, невероятная модель?
Вика посмотрела на меня с легкой, ироничной улыбкой.
– Ну что ты, дорогой, – тихо заговорила она, и в ее голосе слышался подвох, – вот ты, например, вел себя как самый настоящий альтруист.
– Я? – поперхнулся я.
– Конечно! Особенно, когда мы застряли в той пробке, въехали на парковку точно в минуту вылета по расписанию и у меня вообще сердце остановилось!
Я понимал, куда Вика клонит, сам все это осознавал. Голова сама по себе понемногу начала втягиваться в плечи.
– Отдать спокойствие семьи, деньги и время ради того, чтобы незнакомцы не прождали лишний час на обочине.
Вика продолжала, попадая не в бровь, а в глаз:
– Не наговаривай на себя, дорогой! Ты – Альтруист!
Ничего не скажешь – ирония достигла своего апогея. Я повержен наземь.
Вика помолчала, поправила плед на уснувшей Лиэль, и добавила уже тихо:
– Но всё-таки.., наверное, в чём-то… ты прав. Мне кажется, внутри нас действительно живет этот образ идеальных взаимоотношений. Какая-то давно забытая, невероятная модель. Порой она неизвестно откуда пробивается внутри нас, и тогда и горные дороги, и глухие пробки вдруг расступаются.
Я молчал, а что тут скажешь? У Вики интуиция.
