Петр Семенович был хорошим человеком. По крайней мере, сам он в этом не сомневался. Во-первых, он никогда никого не убил. Во-вторых, возвращал тележки в супермаркете. В-третьих, однажды перевел двести рублей на лечение котенка, хотя потом выяснилось, что котенок был мошенником. Словом, совесть у Петра Семеновича была чистая и выглаженная.
Каждое утро он открывал новости и ужасался.
В мире творилось черт знает что.
Политики врали.
Чиновники воровали.
Подростки носили штаны так, будто проиграли драку с собственным ремнем.
Мир уверенно катился в пропасть.
И только Петр Семенович сидел на кухне с бутербродом и оставался последним приличным человеком на планете. Так ему казалось.
Однажды в их двор въехал новый сосед – Тимофей. Молодой. Бородатый. В кедах зимой. То есть подозрительный.
Во дворе он устроил маленький сад. Посадил цветы. Поставил лавочки. Повесил кормушки для птиц.
Петр Семенович наблюдал за этим из окна.
– Выпендривается, – объяснял он жене.
– Может, просто старается?
– Вот именно. Нормальный человек старается молча.
Через месяц во дворе решили провести субботник. Тимофей ходил по квартирам, собирал людей. Уговаривал.
Петр Семенович дверь открыл неохотно.
– Приходите в субботу!
– Обязательно, – соврал Петр Семенович.
Он уже тогда знал, что в субботу у него будут важные дела. Например, лежать на диване и размышлять о состоянии общества.
В субботу он выглянул в окно. Во дворе работали человек десять.
Тимофей таскал мешки, какая-то бабушка красила бордюр, дети собирали мусор.
Петр Семенович смотрел на них и испытывал легкое раздражение.
Потому что люди, которые что-то делают, всегда раздражают тех, кто объясняет, почему это бессмысленно.
Через неделю кто-то разбил новые фонари. Тимофей расстроился. Петр Семенович обрадовался. Не специально. Просто внутри возникло приятное ощущение собственной правоты.
– Я же говорил, – сообщил он жене. – Всё зря…
Но почему-то вечером настроение оказалось гадким. Будто проиграл не Тимофей. Будто проиграл кто-то другой.
Потом случилась история с дворником.
Старый дворник поскользнулся возле подъезда и сломал руку. Тимофей организовал сбор денег. Люди давали, кто сколько мог. Пятьсот рублей. Тысячу. Двести. Петр Семенович тоже дал сто рублей. И весь вечер был собой доволен.
Пока случайно не услышал разговор.
– Хороший у вас двор, – сказала кому-то приезжая женщина.
– Это Тимофей все делает.
– Один?
– Мы помогаем!
И вдруг Петр Семенович понял неприятную вещь. В этом «мы» его не было. Хотя он жил здесь пятнадцать лет.
Ночью он долго не спал. Рядом сопела жена. За окном качался фонарь. И впервые за много лет ему стало неудобно перед самим собой. Не потому, что он был плохим, нет. Он действительно был неплохим человеком. Но весь его запас добра почему-то заканчивался ровно там, где начинались неудобства.
Он любил человечество. Но не очень любил соседей.
Любил справедливость. Но только если она не требовала усилий с его стороны.
Он любил людей… На безопасном расстоянии.
И тогда ему в голову пришла мысль, от которой стало совсем грустно. Если каждый хороший человек живет именно так, то откуда взяться хорошему миру?
Весной снова организовали субботник. Петр Семенович вышел первым. Без приглашения. Без лозунгов. Без желания кого-то впечатлить. Просто взял лопату и пришел.
Тимофей удивился:
– Вы же говорили, что это бессмысленно.
– Я много чего говорил, – вздохнул Петр Семенович.
– И что изменилось?
Петр посмотрел вокруг.
На двор.
На людей.
На старушку, которая красила забор уже второй год подряд.
На мальчишку, собиравшего бумажки.
На Тимофея.
И сказал:
– Понимаешь… Я все время спрашивал, почему мир такой плохой, если я такой положительный, такой хороший. А потом заметил странную вещь.
– Какую?
– Мир почему-то все время начинается с меня. Потому что, если я не участвую в делах мира хотя бы в своем дворе, то меня как будто вообще нет… И откуда тогда взяться хорошему миру?
Вечером он сидел на кухне. Пил чай. Смотрел в окно. Во дворе ничего особенного не происходило. Просто люди возвращались домой. Кто-то нес пакет. Кто-то выгуливал собаку. Кто-то смеялся.
Мир не стал совершенным.
Политики все еще врали.
Чиновники все еще воровали.
Подростки все еще носили непонятные штаны.
Но впервые за много лет Петр Семенович перестал злиться на человечество. Его он изменить не мог. Поэтому и силы тратить не стоило.
А вот себя… Свое отношение к соседям. К человечеству… Это можно попробовать.
Поэтому он, наконец, занялся единственным человеком, которого действительно мог изменить.
