Ненавижу ноябри. Такое чувство, что невидимой небесной рукой прописано, что в ноябре всё обнуляется: и силы, и возможности. Связи рвутся… казалось бы, даже самые надежные. Говорят, где тонко там и рвется. А что самое тонкое? Отношения между людьми.
Оставалось только заварить чай и наблюдать, как за меня эта небесная рука решает, есть у меня силы восстановить тонкую связь разорванных отношений или нет? Обычно – нет. Ноябрей в году становилось всё больше…. Пока весь год не стал одним ноябрем. Стало невыносимо. И я тоже стал невыносим. Так, в ноябре, и решила моя жена Светлана, что надо пожить…отдельно. Этот ноябрь остановился…. Надолго, на полтора года.
Сны мне обычно не снятся, а тут вижу я во сне большой свадебный стол. Тесть, дядя Коля, тост говорит. И так славно говорит, что я даже заслушался. Про что не помню, а на словах «будьте счастливы» подбросило меня с кровати.
А через несколько дней на имя жены телеграмма пришла… Что умер он. Вот, думаю, неспроста ошиблись адресом…. Бывает же такое….
Человек он был хороший, все его уважали. Надо бы съездить на похороны, помянуть. Ситуация – абсурдная: ехать в теперь уже почти чужую семью, без предупреждения, после конфликта и расставания? Как встретят? Как отнесутся? Подумал: «Ну а что? Я к ним, что ли, еду?». Собрался, отпросился на работе и поехал.
В дороге вспоминал про него то, что знал. История у него простая – мужик «золотые руки». Крупное телосложение и высокий рост (два метра) давали ему преимущество в застольных ссорах с друзьями и недругами и помогали «быть убедительным». Ценили его, уважали, поддерживали. Но бывало даже, что его желание общаться с людьми превращалась в навязчивость.
А потом наступил тот день, который никто не хочет вспоминать. Почему? Потому что он стал точкой перемены его жизни.
Лето, речка. Родители поехали в город за покупками, а сына оставили дома под присмотром бабушки. Пацаны побежали на речку в миллионный раз.
А потом… потом ребенка нашли только через пару часов. Отдала его река бездыханным.
Куда девался весь устойчивый и стабильный уклад семьи? Разбилась вдребезги и разлетелась на осколки налаженная жизнь. Кого винить?
И вот между мужем и женой – пропасть. Каждый внутри себя винит другого. Но себя – больше. И не остается места для былой связи – сплошная вина. И как результат – глухое одиночество. Одиночество в сердцах. И вина как барьер между ними.
Но надо как-то жить дальше. Ведь обещали: «И в горе, и в радости…». И не сомневались, что даны друг другу Творцом.
Говорят, время лечит. Жизнь вроде стала налаживаться. Родились новые дети. Но след от горя саднил душу и не давал ранам сердечным полностью зажить. Как это горе убрать из сердец? Как постоянно помнить, что обещал: «И в горе, и в радости»? Но и любовь, она тоже никуда не делась. Просто превратилась в любовь закрытую, спрятанную от себя самого.
Тесть с головой зарылся в работу: хозяйство там, техника всякая. Характер у него стал резкий, норов суровый. Не уступал никому, даже близкому человеку. Гнул свою линию, стал жестким и упрямым. С женой жили порознь. Он – на даче. Как и что дальше в подробностях не помню. Только бывшая теща часто жаловалась на него:
– Вечно всем недоволен. Лучше всех знает, как надо, и всех поучает. Доброго слова не выпросишь. Стал немногословным и хмурым. Даже не могу припомнить, когда что-то хорошее друг другу говорили.
С этими воспоминаниями я и приехал в маленький поселок, в котором их семья жила. Меня тут уже забыли и не ждали. Я даже про себя подумал: «Чего, дурак, поперся за триста верст? Дома бы рюмку водки выпил и помянул». Теща отнеслась к моему приезду, с присущим только ей спокойствием. Удивительно мудрая и рассудительная женщина. Обычно она почти всё держала в себе. Но вот мой приезд, как мне показалось, запустил какой-то процесс пересмотра отношений в этой семье.
После похорон именно я оказался тем собеседником, который завтра уезжает, и поэтому рассказать ему можно всё. Она достала фотоальбом с мужем. Я эти фото никогда раньше не видел. И вдруг я на них узнаю город моего детства. И покойный, оказывается, тоже оттуда! А я же этого не знал!
Тут для меня начинается мистика. Оказывается, он детдомовский и его усыновила семья в том же городе, в котором и я жил. Случай – один из тысячи. Я сижу после поминок, под впечатлением от совпадений. Теща стала рассказывать о его болезни и что жалеет, что не настояла на том, чтобы поменяли врача.
– А Коля на здоровье свое надеялся: думал, что вытянет. Врачей игнорировал, поэтому обратился поздно. А когда ему стало понятно, что всё, уходит он, а бред от боли становился только сильней, он стал просить у меня прощения. Я уж и забыла, когда добрые слова от него слышала. Представляешь, столько лет прожили – весь в себе был. А тут сказал: «Наташа, прости меня. Я люблю тебя!».
– И замолчала. – Понимаешь, я почувствовала, как он хотел передать мне, что вся наша с ним жизнь была как бы неправильная, каждый для себя. И это его – «я люблю тебя» – это не романтика! Он ведь совсем простой был.
И потом она не унимается и еще что-то рассказывает, и в конце говорит мне:
– Ну так а ты? Что со Светланкой решаешь? Ждать собираешься, чтобы тоже только в конце жизни признаться? Чего молчишь-то? Вот всё у вас так с грехом пополам получается. Молчите, молчите, всё в себе держите до конца жизни. И только когда поздно уже, начинаете открываться. А не надо молчать. Преодолевайте себя и идите навстречу любимому человеку. Чего бояться-то? Насмешек боишься, что ли?
Может быть, Светлана в это время была в другой комнате и слышала наш разговор. За всё время визита мы между собой особо даже не разговаривали. Да и о чем говорить-то было? Столько было сказано перед разрывом…. В памяти всплыли раздражение и напряженность, когда это всё говорилось.
Я вдруг отчетливо вспомнил наше тогдашнее отношение друг к другу. Каждый защищал себя, свою точку зрения, свою территорию, не уступая. Особенно я сам. До меня только сейчас дошло, что тот момент, когда я перестал вникать в чувства любимого человека, он и стал началом разрыва. Неужели, чтобы начать ценить то, что имел, надо это потерять? Вот был рядом с тобой дорогой человечек, любил тебя…. Людьми, которые любят и на многое готовы ради этой любви, – нельзя разбрасываться. Мне всего-навсего нужно было поступиться своей ложной гордостью и уступить. Может быть, она и сейчас была бы рядом.
Весь следующий день перед отъездом домой я ковырялся в прошлом и анализировал свои поступки. Мысленно проигрывал другое развитие событий, которое могло спасти отношения. Тогда, в прошлом, мне казалось, что я всё делал правильно, но лучше никому от этого не становилось. Вспоминал наши прежние размолвки, вчерашние слова тещи и места себе не находил.
Наступил день отъезда. Прощание с бывшей семьей было теплым и искренним. И по дороге домой сверлила меня одна мысль: оказывается, нужно человеку лишь несколько мгновений перед смертью, чтоб отпустила его гордыня и раскрылась человеку правда. И так важно успеть признаться в любви к близким! Тебе-то и так было понятно, что ты их любишь. Поэтому думал, что говорить не обязательно. А вот им не понятно. Не чувствуют они этого от тебя. Это каждый день надо повторять. И делами доказывать.
А если не делал этого, то ничего не остается в конце, как только просить прощения у родных и близких. За то, что всю жизнь не уступал, а только забирал силы у них. И заставлял страдать от своего себялюбия и тяжелого характера. И что живет человек исключительно для себя. Ну да, на какой-то миг, в конце – он может очиститься от своего эгоизма. А что же со всеми предыдущими годами жизни? Для чего они были предназначены? Никак не давал мне покоя этот жгучий вопрос.
Но один поступок для получения хотя бы одного ответа я все-таки попытался совершить. Я написал сообщение: «Свет, прости за то, что так и не получилось стать тебе надежным любящим мужем. Надеюсь, у тебя всё хорошо».
В ответ получил тревожное:
– Что-то случилось?
– Нет, всё нормально, просто прошу не держать на меня зла. И желаю тебе только всего хорошего.
– Я уже давно не сержусь на тебя. И тебе всего хорошего. Появится время – звони.
Кажется, ноябрь подходил к концу. И правда, стоит ли ждать конца этой, так называемой жизни, чтобы признаться в любви близкому человеку? В голове мелькали моменты из того времени, когда мы были вместе. Периоды радости и нежности, вспышки ссор и обид… Я поймал себя на том, что самые яркие воспоминания о любви – это любовь после ссор.
Память подкинула один досадный случай, когда у меня оторвалась пуговица от пиджака, и я попросил Свету ее пришить. Жена, доделывая на ходу сразу кучу домашних дел, сказала, что валится с ног от усталости, и у нее нет на это времени. А я устроил скандал: «Уж если ты не в состоянии пришить мужу пуговицу, то зачем это всё…?» – кричал я. Со стороны послушать, дикость, конечно. Света жутко обиделась и, схватив пиджак, в сердцах срезала с него все пуговицы….
Зато потом… как мирились! Не описать словами.
И вот через неделю я решился рискнуть и приехал к Свете без предупреждения. С букетом роз.
– Вспоминал тебя. Наши бестолковые и беспочвенные ссоры… даже из-за пуговицы.
– Да? Не помню совсем.
– И хорошо, что не помнишь.
– Ну вот и не надо вспоминать про наши размолвки, – лукаво улыбнулась она.
– Да просто без тебя я как пуговица от того пиджака. Мне тебя очень не хватает.
– О! Не знала, что ты умеешь выражаться так романтично.
– Это не романтика, Света. Я люблю тебя. Это правда.
