Не мог уступить – не умел и не хотел

Валеру я встретил возле кафе «Таис» на Советской. Мы давно не виделись, и я был очень рад встрече. Пятнадцать лет назад я был свидетелем на его свадьбе с Татьяной. Спрашиваю:
– Как сам? Как Таня?
Он замялся:
– Да никак… Разводимся….

Я аж поперхнулся:
– Да вы что, с ума сошли?! Вы же со школы вместе! А Леша как же?
– Пока судимся… Она не хочет, чтобы я с сыном встречался. Может, спустимся в «Таис»? – кафешка была на цокольном этаже.
– Пойдем, – говорю.

Таня приехала к нам в восьмом классе. Ее отца, тогда майора, перевели из Чебуркуля в Сызрань служить. Валерка в нее сразу влюбился. Они стали встречаться. И до конца школы были вместе.

Валерка – очень скромный, мужественный. Она всегда веселая и жизнерадостная. Их как будто приклеило друг к другу. Они поженились через месяц после выпускного. Обоим было по семнадцать. Родителям пришлось специальные справки-разрешения писать в ЗАГС.

Я был свидетелем всей их любви – какой-то особой, тихой и трепетной. В первый раз увидел, как они целовались, только на свадьбе. Они никогда не выставляли напоказ свои отношения. Очень редко Валера на людях брал ее за руку. И всё. Только по их взглядам можно было определить, что они – одно целое.

– Куриный плов, «Оливье» и пол-литра «Виноградной», – заказал Валерка. Официант ушел, а мне всё не терпелось спросить, что случилось, но было как-то неловко. 

Валера начал сам, как будто услышав мой молчаливый вопрос:
– Не знаю, как это случилось. Всё шло постепенно, как-то само собой. Хуже и хуже с каждым годом. Знаешь, как чувства притупляются? – он вопросительно посмотрел на меня.
– Но вы же так любили друг друга? Как вы могли это потерять? Я так завидовал тебе. Я ведь так никого и не полюбил. Не было у меня такого. А вы как из фильма мечты…
– Сказки голливудские! – он резко меня оборвал. – Вся эта любовь… Она испаряется. Веришь-нет, я помню только плохое. Ничего с этим не могу поделать. Иногда сажусь, специально пытаюсь вспомнить, что же хорошего было? А всплывает только плохое. 

Валера замолчал, как будто заново что-то переживая, и продолжил:
– Как-то раз орали друг на друга, уже не помню из-за чего. Лехе лет пять тогда было. Он свое лего строил, потом подбежал, взял меня за руку, ее за руку и начал громко рыдать. Плакал так, как никогда больше не плакал, и всё просил: «Мамочка, папочка, не ругайтесь, не надо!» – на глаза Валерки навернулись слезы. 
Он положил руки на стол, потом убрал. Не знал, куда себя деть. А я подумал, какой же болью их крики отзывались в пятилетнем ребенке. 

Официант принес салат и графин водки. Валера разлил, натянуто улыбнулся:
– Сто лет с тобой не пили! Ты сам-то как?
– Да, у меня все стандартно, – отвечаю, – второй раз женат. Детей пока нет.

Мы выпили, закусили. В «Оливье» было многовато картошки.
– Как-то поругались из-за отпуска, – продолжил Валера, – она в Анапу хотела, а я – к родителям, помочь дом достроить. Мы уже пару дней бодались, и я добил: «Тебе бы только полуголой перед мужиками вертеться на пляже! Езжай одна, может, найдешь кого – останешься. Возле моря будешь жить. Красота!» После этого она замолчала. Оделась и ушла.

Я вдруг почувствовал, какое унижение испытала Татьяна после этих слов. Но в тоне Валерки не было никакого раскаяния, только злость:
– Она меня настолько раздражала в последнее время… Какая там любовь? – он налил себе еще. Официант принес плов.

Я тихо спросил:
–Ты же никогда таким не был. Что с тобой произошло? С чего началось?
– Да, любовь начала куда-то пропадать, – Валера выпил. – Когда все чувства ушли, осталась пустота. Вот и заполняли мы ее руганью. Она искала, как больнее меня уколоть, а я – ее. После той ссоры я не звонил, мне было плевать, где она. Появилась через четыре дня, молча собрала вещи. Я тоже молчал. Услышал, как хлопнула дверь. Оставила какие-то бумажки на комоде. Уже вечером я взглянул, это была медицинская выписка….

Валера даже охрип при этих словах. Уже не стесняясь, поднес платок к глазам.
– Она аборт сделала. Мы долго пытались второго родить. Всё не получалось. Я даже не знал, что она беременна. Ты понимаешь? Она мне ничего не сказала! Она просто убила нашего ребенка. Оставила специально бумажки, чтобы больнее было. Чтобы я сам прочитал эти врачебные каракули.

Валера опять замолчал, потом перешел на угрожающий шепот:
–Ты говоришь любовь? А я скажу, уничтожила нас эта любовь – нас обоих и нашего ребенка. В конце я уже ни в чем не мог уступить. Понимаешь? Не мог, и всё тут! Она говорила – белое, а я обязательно – черное. Знаешь, как дурак! Просто не мог уступить. Не умел и не хотел. Она говорила – сладкое, а я говорил – горькое. И так во всем. Теперь она еще и Лешку хочет забрать у меня…

Валера надолго замолчал. Мы допили свои пол-литра. Поднялись на улицу. Закурили.

Передо мной был потерянный, разбитый мужик, весь пропитанный ненавистью. Как будто он утонул в злобе к своей жене и никак не мог из этого выйти.

Мы попрощались. Я пошел на остановку, а Валера обратно спустился в кафе. У меня были странные чувства от встречи, какое-то глухое разочарование. Я вспоминал их танец на выпускном, потом на свадьбе. Счастливее людей просто не было. И вот во что это сейчас превратилось.

Валера сказал, что не умел, не мог и не хотел уступать. И я вдруг понял, что развелся так же. Как баран себя вел, не уступал ни в чем. Как будто какие-то позиции оборонял: тупые, глупые, мелкие. Помню, как по минутам следил, когда жена от подруги вернется. И не дай Бог, на пять минут позже. Истерики устраивал.

Как-то позвали родителей на ужин и заспорили, готовить второе горячее или нет. Мы так рассобачились, что я неделю с ней не разговаривал. Из-за чего? Из-за котлет с картошкой! Вы представляете?

И еще тысяча таких мелочей, тысяча таких обид, которые не давали нормально жить. Сейчас вспоминаю – и смешно, и тошно одновременно.

Да и со второй женой я до сих пор не умею уступать. Мне иногда кажется, что отношения – это как животное. Если его не кормить взаимными уступками, то это животное превратится в дикого зверя, который сожрет всё – и тепло, и близость. Всё превратит в руины равнодушия. Не останется ничего. Даже ненависти не останется. 

Не знаю, можно ли вообще научиться уступать? Но если не уступать, я точно знаю, чем всё кончается.

Я стоял на остановке, издалека видел, как Валера вышел из кафе. Его уже пошатывало. Он закурил и пошел своей дорогой. Одинокий человек, которого никто не ждет.

Автор статьи
Также пишет Ильдар Якупов
Чем питается коронавирус
Недавно журналисты спросили главного научного сотрудника ВОЗ Сумии Сваминатан, на какой стадии...
Читать статью...
Присоединиться к обсуждению

3 комментария

  1. Vera

    Ну да, как это не по-моему будет?! ? Как умнее и правее может быть кто-то другой? Даже в одной хотя бы ситуции? Со стороны смотришь, из-за чего люди ссорятся, кажется, они так шутят, ради разнообразия жизненых впечатлений. А оказывается, драма разворачивается по полной. Люди не рождаются уступчивыми.
    Моя подруга во втором браке не однажды вспоминала первый и всегда говорила: “Дурой была”. Теперь советуем молодым: как спорить начинаешь, съешь что-нибудь сладенькое и спроси себя, ты хочешь быть правой или счастливой?

  2. Александра

    Очень поучительно. НЕ уступать -это наша натура. Даже, когда любим ,все равно, не уступаем . Как будто это ниже достоинства …

  3. Диана Коган

    Умение уступать это главная составляющая любви, о которой мы, взрослые, понятия не имеем. У нас выгравировано ” я комсомолец. Стреляй!”. Любви необходимо обучать с детства. Но кто будет учить? И процесс обучения очень долгий

Ваш адрес email не будет опубликован.