В тот выходной я сидела на приеме, как сидела уже тысячи раз за свою жизнь (для врача выходной – понятие нестабильное).
Очередь, карточки, усталые лица, запах антисептика, шум кондиционера.
Обычный день врача, один из бесконечных дней, которые когда-то казались такими важными и срочными.
Дверь открылась. Зашла молодая женщина.
Рядом – мальчик лет двенадцати, высокий, еще неуклюжий, с перевязанными пальцами.
– Упал на баскетболе, – улыбнулась мать.
А за ними в кабинет впорхнули две маленькие девочки-близняшки.
Одинаковые хвостики, одинаковые глаза, одинаковый смех.
Они держались за руки и смотрели на брата так, будто он был самым главным человеком во всём мире.
И вдруг…у меня защемило сердце.
От них шло такое тепло, такая живая любовь, такая простая семейная близость, что в кабинете словно стало светлее.
Я смотрела на них и чувствовала не радость. Боль.
Потому что я вдруг поняла: я почти не помню детство своих детей.
Помню переезд в новую страну. Страх. Бесконечную учебу. Подтверждение дипломов.
Ночные дежурства. Усталость, от которой иногда темнело в глазах.
Так росла моя дочь.
Урывками помню ее маленькую руку. Какой-то утренник. Температуру ночью. Редкие прогулки между сменами.
А потом родился сын.
И всё закрутилось так же, как и с дочкой.
Работа. Дежурства. Пациенты. Ответственность. Бесконечная гонка за выживание.
Жизнь шла, как в тумане.
Мне казалось, что вот еще немного – и станет легче. Вот еще немного – и я начну жить.
Вот еще немного – и появится время любить спокойно, без спешки.
Но время не ждало.
И вот уже выросли дети. Потом выросли внучки. А я всё продолжала бежать.
Когда-то мама сказала мне фразу, которая осталась во мне навсегда:
– Ты несчастный человек. Ты не видела первые шаги своих детей. Ты не почувствовала вкус материнства.
Тогда я обиделась. А сейчас понимаю – она говорила не от жестокости. От боли.
И вот теперь мне почти шестьдесят три.
Наконец появилось время. Только дети уже взрослые. У дочери своя семья. Сыну двадцать пять, он ищет себя в этом мире. У каждого своя жизнь, свои заботы, свои мысли.
А во мне проснулась огромная жажда дать им тепло.
Просто сидеть рядом. Разговаривать. Слушать. Быть матерью: не между дежурствами, не уставшей, не бегущей…
Но прошлое не вернуть. И я чувствую, как внутри меня рождается пугающий вопрос: «Для чего всё это было? Почему человек всю жизнь крутится в этом колесе? Учится, работает, выживает, тащит ответственность, падает от усталости…
Чтобы однажды понять, что самое дорогое пронеслось мимо?».
В каббале говорится, что человек живет не случайно. И ни одно состояние не дается зря. Но тогда зачем Творец проводит нас через такую жизнь, где сердце в отчаянии оттого, что не удается исполнить свою основную миссию? Когда живешь с чувством, что всё время опаздываешь реализовать самое главное?
И постепенно я начала понимать. Этот мир специально устроен так, чтобы человек не мог ничем наполниться в нем окончательно.
Ни работой. Ни деньгами. Ни успехом. Ни даже любовью к детям.
Потому что, если бы мы могли по-настоящему наполниться здесь, в этом материальном мире, – мы бы никогда не начали искать смысл нашего бытия. Мы бы так и остались внутри бесконечного колеса: дом – работа – усталость – страх – заботы.
Но в какой-то момент человеку дают почувствовать пустоту.
Не чтобы наказать. А чтобы разбудить.
И возникает вот эта боль: за то, что не успела, не долюбила, не дожила…. И эта боль может стать не концом, а началом.
Каббала говорит, что смысл жизни не в том, чтобы идеально прожить материальную ленту своей жизни. Невозможно всё успеть. Невозможно никого не ранить. Невозможно ничего не потерять.
Смысл – научиться через всё происходящее раскрывать любовь. Ту любовь, которая выше времени. Выше усталости. Выше ошибок.
Настоящая связь не исчезает. Если сердце человека просыпается – еще не поздно.
Можно обнять взрослого сына так, как не успела сделать это в его детстве.
Можно услышать дочь по-настоящему только сейчас.
Можно дать внучкам то тепло, которого когда-то не хватило детям.
И, может быть, именно сейчас начинается самая настоящая часть жизни.
Не тогда, когда мы молодые и сильные. А когда душа, наконец, перестает бежать и начинает чувствовать.
Те близняшки давно ушли из кабинета.
А я еще долго сидела молча.
Я мысленно смотрела назад, вновь проживая сложные периоды своей жизни. Вспоминала ситуации, повлиявшие на мою судьбу, представляла, могло ли все сложиться иначе. И вдруг – впервые за много лет! – мне в голову пришла парадоксальная мысль: «Может быть, Творец не просто так затруднил мое материнство? Может быть, именно сейчас, когда все «устаканилось» и я обрела покой и стабильность, только сейчас я готова к этой роли – испытать истинное предназначение «быть мамой»? И поэтому Он только сейчас открывает мне настоящий смысл материнства?».
