Отпуск отменили на вечерней планерке.
Я даже не дослушал, что это за проект, зачем он и сколько мы на нем заработаем. Мне отменили отпуск. Этого было достаточно для плохого настроения. Я выпил виски и уснул.
Утром голова дала понять, что пить на голодный желудок все-таки не стоит. И мое настроение, которое еще даже не успело проснуться после первой чашки кофе, окончательно приуныло.
А дальше понеслось. Галстук, который я завязывал каждый день, сегодня катастрофически не желал прилично складываться.
В машине обнаружилось, что бензина не хватит даже до заправки. Такси застряло в пробке. На работу я опоздал. А в кабинете сломался кондиционер.
К вечеру я хотел только одного: забраться в танк и уехать куда-нибудь подальше от всех.
По дороге обратно я снова поймал такси. Сел на заднее сиденье и молча уставился в окно.
Пожилой водитель бросил на меня взгляд через зеркало.
– Тяжелый день?
Я только вздохнул. Несколько секунд мы ехали молча. Потом водитель неожиданно спросил:
– Все живы-здоровы?
Вопрос прозвучал так просто, что я не сразу понял его смысл. И вдруг вспомнил.
Вчера мама ни с того ни с сего заговорила о завещании. Но мне самому было настолько не до этого, что я пропустил ее слова мимо ушей.
Я торопливо достал телефон и набрал ее номер.
– Сынуля… Сладкий мой!
«Опять этот “сладкий”», – машинально подумал я.
– Так приятно, что ты сам позвонил. Всё хорошо у тебя? Ты вроде в отпуск собирался…
При слове «отпуск» я снова помрачнел.
– Ты что-то странно молчишь, мальчик мой…
Я понял, что, если сейчас ничего не отвечу, мама придумает себе десяток тревожных причин.
– Нет, мам. Отпуск отменяется.
– Как здорово!.. Ой… В смысле… Значит, на выходные ты приедешь к нам. Пельмени тебя будут ждать. Со сметаной, как ты любишь.
Она тихонько засмеялась.
– Помнишь, как мы их вместе лепили? Ты тогда только лепешечки умел раскатывать.
Я на мгновение вернулся в детство.
– Конечно, мама. Я приеду.
– Целую тебя, сладость моя.
– И я тебя, мам.
Я убрал телефон.
Водитель посмотрел на меня в зеркало. Наши взгляды встретились.
– Хороший повод для радости, – негромко сказал он. – Пока родители живы, мы всё еще дети.
Я впервые за этот день улыбнулся. И водитель улыбнулся в ответ.
За окном всё так же тянулись вечерние улицы. Но почему-то они уже не казались такими серыми.
Я подошел к подъезду. Мне не хотелось никого видеть. Я опустил голову и решил незаметно проскользнуть внутрь. Но именно в этот момент дверь распахнулась.
Из подъезда буквально вылетела соседка с нижнего этажа со своей мерзкой собакой, которая всегда скулила в ее отсутствие и страшно меня раздражала.
На все мои претензии она неизменно отвечала:
– У тебя просто нет сердца. Она скучает без меня!
«Скучает она…», – каждый раз злился я и мысленно был готов выбросить ее с седьмого этажа.
Сегодня соседка выглядела совсем иначе. Она держала пса на руках, металась из стороны в сторону, плакала и повторяла:
– Что делать?.. Что делать?.. Люди, помогите!
Я уже почти прошел мимо. Но соседка заметила меня.
– Андрюша, дорогой, спаси! Прошу тебя! Этот гаденыш…
Она тут же осеклась: «Хороший мой, прости…». И принялась целовать пса в морду. Я с отвращением посмотрел на это представление.
– Так что с Вашим… гаденышем?
Соседка уже открыла рот, но промолчала.
– Он косточку утащил… Она застряла… Он задыхается… Ветеринарная уже закрыта… А я так волнуюсь, что ничего не соображаю…
Я быстро открыл телефон и нашел в Google ближайшую круглосуточную ветеринарную клинику.
– Ваше спасение в восьми километрах отсюда, – сказал я и сделал шаг к лифту.
– Совсем рядом! Ты же довезешь нас? У тебя же машина!
От такой наглости я даже поперхнулся. Но посмотрел на почти бездыханного белого пса и кивнул.
«Мне только собачьего траура сегодня не хватало…».
Мы сели в машину. Едва я выехал со двора, на панели замигал значок: «До заправки осталось 8 километров».
«Доехать доедем… А обратно?».
Но соседка уже командовала:
– Дави на газ, дорогой! Быстрее!
Через несколько минут собаку стошнило. Я стиснул зубы. Мой идеально чистый «Порше» …
Соседка всплеснула руками.
– Господи… Простите… Простите меня… Он никогда не ездил в машинах. Тем более… в таких красивых… и дорогих…
Она растерянно посмотрела на испачканное сиденье.
– Я всё уберу. Всё вычищу. Только, пожалуйста, не останавливайся…
Псина выглядела куском выстиранной свалявшейся шерсти. Соседка, похоже, тоже. Я крепче сжал руль.
– Да забудьте Вы про машину. Лишь бы этот… доехал.
Соседка всхлипнула и вдруг рассмеялась.
– Слышал, Пушок? Ты уже не гаденыш. Это у тебя повышение.
Я улыбнулся. «Шутит. Уже хорошо». Мы уже подъезжали к клинике, когда пес сам освободился от косточки и тихонько заскулил.
– Всё равно покажем врачу, – сказала соседка и, выбегая из машины, бросила через плечо. – Ты же без нас не уедешь?
Через несколько минут ветеринар вышел в приемную.
– Всё в порядке. Опасности уже нет.
Соседка облегченно закрыла лицо руками. Потом бросилась ко мне и крепко обняла.
– Андрюша… Спасибо тебе огромное! Ты его спас. Ты нас обоих сегодня спас.
Я даже растерялся.
– Ну… не преувеличивайте.
Она посмотрела на пса, потом снова на меня.
– А я ведь думала, что ты бессердечный.
Я только улыбнулся. Пока мы сидели на скамейке и ждали машину службы дозаправки, пес окончательно пришел в себя и всё время крутился возле меня. То осторожно тыкался носом в мою ладонь, то виновато заглядывал в глаза, словно понимал, сколько хлопот натворил.
– Видишь? – улыбнулась соседка. – Он чувствует хороших людей.
Я погладил белую морду.
– Ну что, приятель… Сегодня тебе точно не грозит полет с седьмого этажа.
Мы оба рассмеялись. Я довез счастливую соседку домой. Обещание вычистить салон она, похоже, уже благополучно забыла.
Я только усмехнулся и поехал искать еще работающую автомойку. Я заехал под вихрящиеся мыльные струи, которые мыли машину снаружи прежде, чем начать чистить изнутри. Машина слегка покачивалась. Струи то с силой били по стеклам, то мягко стекали по ним вместе с густой пеной.
От нечего делать я посмотрел в сторону. На соседней дорожке мылась точно такая же машина. Я встряхнул головой и посмотрел еще раз.
За горой пены виднелась девушка. Она что-то кричала, отчаянно жестикулировала и плакала. То хваталась за голову, то вцеплялась в руль, словно это был штурвал, и она боялась, что ее вот-вот выбросит за борт.
В какой-то момент я даже хотел выскочить из машины. Казалось, сейчас она пыталась отмыть не машину, а всё то, что накопилось у нее внутри.
Через несколько минут мы оказались рядом, в креслах зоны ожидания, пока наши машины чистили изнутри.
Я украдкой оглядел девушку. Она была очень красивой. Я даже смутился от того, как долго на нее смотрел. Теперь она выглядела собранной, словно ничего не произошло. Только покрасневшие глаза выдавали ее. Но даже и сейчас они были прекрасны.
Я не выдержал:
– Тяжелый день?
Девушка с трудом улыбнулась.
«Боже… Она еще красивее, когда улыбается», – подумал я. Мне захотелось увидеть эту улыбку еще раз. Но я никак не мог подобрать слов.
– Все живы-здоровы? – неожиданно для самого себя спросил я. Она посмотрела на меня и рассмеялась.
– Не представляете… Еще пару часов назад я готова была его выбросить с балкона.
Я вопросительно поднял брови.
– Потом я проколола колесо и оказалась здесь. А поскольку давно собиралась помыть машину, решила совместить.
Я улыбнулся.
– А я думал, у нас только машины одинаковые. Оказывается, сегодня мы оба хотели кого-то выбросить.
Теперь рассмеялись уже оба. Мы встретились взглядами.
– А давайте поужинаем вместе, – предложил я. – Разделим печаль пополам.
На секунду задумался и добавил:
– Или, наоборот, порадуемся тому, что все живы и здоровы.
Она посмотрела на меня, улыбнулась и пожала плечами.
– А почему нет?
Я увидел, как она ожила. И вдруг понял, что за весь вечер ни разу не вспомнил об отмененном отпуске.
Домой я ехал довольный и счастливый.
«Как хорошо, что у меня нет танка», – подумал я и улыбнулся.
А потом написал маме:
«Мам… Нас, наверное, будет двое».
Почти сразу на экране появился ответ: 🙂❤️
Оказывается, когда стараешься поднять настроение другому, незаметно поднимаешься сам.
