Человеку нужен человек

Я сижу в глубоком кресле, по-уютному обхватившем меня со всех сторон. Кресло повернуто в сторону окна, огромного, во всю стену, заполняющего собой все зрительное пространство. Светло-коричневые матовые стекла, расчерченные в квадраты и обрамленные черным пластиком, трепещут и содрогаются под натиском долгого, двухдневного дождя, то усиливающегося, то слегка ослабевающего.

Крупные капли на окне отпечатывают загадочный текст, будто передо мной – экран стихийного компьютера. Я пытаюсь прочитать звуки, услышать слова, осознать ощущения, почувствовать хаотичную, устрашающую картину, нарисованную миллионами струек и капелек, разбросанную, растекающуюся…

Тонкая оконная перегородка отделяет меня от мощного шквала. В комнате тепло и комфортно, но одиночные квадратики других окон вдалеке наводят грусть…

– Зефи!…
Зефи, Фира, Зара, Фара, Зира… и даже Зорро. Зефир давно привык к моей манере называть его разнообразными буквосочетаниями, отзывается абсолютно на все и реагирует на них по-разному.

Он знает, что если звучит его полное имя, значит причина формально-педантичная, и можно не особо торопиться, а если вдруг послышались варианты (плюс звонко-веселая интонация голоса) – намечается что-то весело-праздничное. Сенсор – кончик хвоста – начинает трепетать, морда облизывается языком, а три с половиной килограмма веса подбрасываются неведомой силой вверх, отрываясь вопреки закону притяжения.

Строгую интонацию Зефирка различает на раз! – угроза небольшой словесной взбучки в результате раскрывшейся шкодливости. Иногда случаются моменты, когда устрашающим приговором звучит кличка Зорро, что означает – провинился по полной программе, готовься к оч-чень серьезному разговору!

Шелково-пушистый комок в хаотично-трепетных кудряшках в момент спружинивает мне на колени и, в ожидании возможности развлечься (или развлечь…), нетерпеливо всматривается в мое лицо, ритмично похлопывая хвостиком по краю кресла. Если бы не знать, что он собака, а показать одни глаза, то первая опознающая мысль была бы – сказочный игрушечный чертик или неудачная игрушка с бракованными пуговицами вместо глаз: маленькие, глубокосидящие в нахлобученных шерстяных спиральках, разглядеть их иногда просто невозможно.

– Зефа, ну, давай поговорим. Какое у тебя настроение?
Похоже Зефир затрудняется определить интонацию и поэтому тормозит с реакцией. Хвостик задумчиво замедляет движения, маленькое тельце напряженно ждет знакомых звуков или нот.

– А… Вот как я тебя напрягла… Сложно? – Я умышленно нахожу неизвестные ему интонации. Зефир начинает вращать головой так же, как и хвостом, пытаясь уловить знакомую волну.

– Дружище, ты как живой компьютер, но реагируешь хуже… Зато теплый и сидишь на коленях. А за друзьями скучаешь? Вижу, что нет. А почему? У тебя есть “точечка”, которой просто необходимо чувствовать другого человека… Ой, извини, собаку?… Да… Про точечку это я глупо спросила.

Зефир, конечно, реагирует на звуки, интонации, но реакция его предсказуема, и он никогда не сможет изменить ее, к примеру, усилием воли, сознательно, в соответствии со своим желанием… Да еще и неожиданно возникшем…

Он никогда не сможет осознать свои действия, а, значит, никогда не увидит себя со стороны. В нем нет категории “Я”. Так распорядилась природа.
Он останется собакой навсегда, как ни старайся. Невозможно развить в нем сознание и осознание, поэтому общение с ним никогда не заполнит зияющих пустот моего человеческого желания.

Я отрываюсь от убийственно-мягкого удобного кресла, подхожу к компьютеру и делаю пару щелчков. На экране привычно замигали сайты, темы, логины, знакомые аватары…

При виде одних пустоты моего “Я” заполняются ощущением радости и нежности, при виде других образовывается новая пустота, и возникает новый недостаток – желание выйти на один уровень восприятия и понимания с ними, которого почему-то нет… Но в любом случае, “Я” нашлО себя – таких же “Я”, собранных зрительным сенсором в одном определенном месте под названием “сайт”.

И вот я уже, неожиданно для себя, бесконтрольно произношу вслух набранный и отсылаемый текст очередного комментария, вдруг смеюсь или улыбаюсь, а то и нервничаю, сопереживая и подыскивая слова. Мое “Я” живет и действует. Оно наполняет себя, вливаясь в других, соединяясь и соприкасаясь с ними, чувствуя их желания как свои, сливается в том самом определенном месте, где все мы равны.

Однозначно – Человеку нужен Человек, и заменить его невозможно.
Зефир, не дождавшись от меня никакого толку, завалился в кресле, прикинувшись черной лохматой тряпкой (я-то знаю, что он ждет прогулку, но ливень…)
А для меня засветилось солнце! 🙂

Алеся Швец

Автор статьи
Также пишет Александр Ташаев
Страх темноты
Страх темноты является первичным, фундаментальным. Нет человека, который не испытывал бы этого...
Читать статью...

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *